Секрет всетональной гармони

---

Лет двадцать назад к Эрнсту Шведкову пришел сосед с просьбой починить гармонь. Через пару дней гармонь снова зазвучала. С тех пор к мастеру-самоучке стали приносить на ремонт гармони и баяны. Каждый инструмент в его умелых руках раскрывался и снова ...

Лет двадцать назад к Эрнсту Шведкову пришел сосед с просьбой починить гармонь. Через пару дней гармонь снова зазвучала. С тех пор к мастеру-самоучке стали приносить на ремонт гармони и баяны. Каждый инструмент в его умелых руках раскрывался и снова начинал дарить прекрасную мелодию. Кстати, теперь у Эрнста Петровича есть хорошие последователи.

Тогда же мастер и обратил внимание на то, что гармонь, в отличие от баяна, имеет одну тональность. Звучит она красивее и душевнее, но нужно к каждому певцу подбирать гармонь своей тональности. А можно ли создать гармонь, сочетающую в себе все тональности? Не раз Эрнст Петрович задавался таким вопросом. 18 лет назад он решил всерьез заняться осуществлением этой идеи. И разгадал загадку, но об этом не распространяется, ведь до полного воплощения идеи в жизнь еще нужно временя. Но мастер поделился секретом, что хочет дать новому инструменту имя родного города.
Эрнст Шведков родился в 1938 году в семье военного. Его отец, Петр Иванович, уроженец Воронежской области, в то время служил в войсковой части нашего города. Вскоре после рождения первенца Шведкова с семьей направили под Ленинград. Там их и застала война. Глава семьи ушел на фронт, а Эрик с матерью, Зинаидой Андреевной, эвакуировались к ее сестре в Новосибирск. Поезд попал под бомбежку, поэтому самые ранние воспоминания детства связаны с этим трагическим событием.
Тетя и мама все дни пропадали на работе. Маленький Эрик оставался дома один и до вечера занимался исследованием деревянного стола. Утром мать нарезала хлеб на небольшие кусочки, резала прямо на столе, поэтому мальчик изучал стол на предмет хлебных крошек. Радость, если крошка застряла между щелями стола.
Затем они переехали в село под Новосибирском. Жили в бывшей конюшне, где комнаты условно были разделены занавешенными одеялами и покрывалами. В каждом закутке – печка-буржуйка. Мать работала в колхозе, Эрик проводил время с мальчишками. Признается, что в селе жилось лучше, чем в городе. Весной детям разрешали выходить на картофельные поля и собирать картошку, не убранную осенью. На плечи мальчик вешал холщовый мешо-чек – и в поле. Прошлогодний урожай тщательно мыли, нарезали кусочками и жарили прямо на печке-буржуйке, сковороды не было. Запомнились и сибирские снега. За ночь наметало так, что снег доходил до крыш домов. Эрик помогал взрослым расчищать снег. В то время дети взрослели рано.

Н. Алексеева.

Продолжение читайте в газете «Труд».