Были брянского леса

---

Партизаны не сдавались в плен, предпочитая умереть. Отдал жизнь за Родину наш товарищ Лесин. Случилось это у поселка Стеклянная Радица. Я вместе с начальником штаба отряда Писаревым, секретарем парторганизации Тихоненко, Лесиным и Гонченко ...

Партизаны не сдавались в плен, предпочитая умереть. Отдал жизнь за Родину наш товарищ Лесин. Случилось это у поселка Стеклянная Радица. Я вместе с начальником штаба отряда Писаревым, секретарем парторганизации Тихоненко, Лесиным и Гонченко отправились в поселок. Надо было поговорить с людьми, разведать обстановку в районе. С нами была девушка. 

Продолжениение.
Начало в №№ 28,29.

Дело было глубоким вечером. Собравшись в одной из квартир, мы вдруг услышали крик. Оказалось, бандиты грабят мирное население. Пришлось выручать народ, да так, чтобы и себя не выдать. Только на рассвете мы смогли выбраться из поселка. Идем. На расстоянии 200—300 метров, маячит какая-то фигура. Вдруг этот человек пускает зеленую ракету. Девушка наша бросилась в разведку. Немцы схватили ее. Они, оказывается, окружили нас, все проходы заняли, открыли пулеметный огонь. За свистом пуль ничего не слышно. Вот упал мертвым Гонченко. Ему целая очередь в лицо угодила. Раненый в ноги упал Лесин. Посылаю к нему на выручку. Едва боец подбежал к раненому, Лесин, истекая кровью, прошептал: «Уходите, спасайте себя, а мне уже ничем не помочь. Я врагу не сдамся, лучше смерть».

Трое осталось нас. Патроны были на исходе – берегли их на тот случай, если придется залечь и отстреливаться. Километра за четыре от поселка стоял большой немецкий гapнизон. В этом месте они не оставили засады. Воспользовавшись этим, мы быстро перемахнули через железнодорожное полотно и спрятались в перелеске. А немцы все окружали поселок, не прекращая стрельбу.

Большой крюк пришлось сделать, чтобы обойти поселок. А девушка наша тем временем тоже не дремала. Обманув немцев, побежала в отряд, чтобы доложить комиссару о засаде. Часть бойцов во главе с комиссаром поспешила к нам на выручку. В пути мы еще дважды попадали в засаду. Двенадцать часов колесили по дорогам, пока пробились к лагерю.

Огонь стал затихать к вечеру. Но мы знали, что враг далеко не уйдет. Начав ночью свой переход на другое место, навьюченные боеприпасами и грузами, унося раненых, бойцы отряда под обстрелом противника передвигались без отдыха больше суток. Население поселка Любохна Дятьковского района, уже наслышанное о действиях партизан, радушно встречало отряд.

В июне 1942 года отряд подходил к Жуковке. Путь в Клетнянские леса проле- гал через железнодорожное полотно и реку Десна. Из одиннадцати наших разведчиков вернулось только пятеро. В руках немцев находились основные переправы через реку. Два боя выдержал отряд, но пробрался за основную линию обороны противника. К Брянску подошли уже 3 июля – без трех дней месяц длился этот невыносимо тяжелый переход.

Было решено двигаться по направлению к Навле. Места были для нас неисследованные. Но мы знали, что там есть партизаны. Жили они больше по деревням, а мы не покидали леса. Здесь, в объединенном штабе, нашим желанным гостем был первый «Дуглас», доставивший нам консервы, сахар и табак. Мы разделили запасы с отрядом под командованием Дуки. Этот же «Дуглас» увез раненных. А 31 июля я получил приказ прибыть в Москву.

В столицу надлежало прибыть тринадцати партизанским командирам. Встретились мы все в Ельце, а оттуда полетели в Москву.

Первый прием был у товарища Ворошилова. Часа два беседовал он с нами.

«Я не буду больше задерживать вас, потому что вам предстоит еще один прием», – загадочно сказал па прощание Климентий Ефремович. Вечером, к гостинице нам подали машины. Никто не знал, куда нас везут.

«Это приемная товарища Сталина, – сказали нам по приезде. Мы растерялись. Как, думаем, себя держать, что говорить?

«Заходите, – вдруг раздается голос, и тот час распахнулась дверь в следующую комнату.

Двинулись мы как-то неловко, гурьбой. Вошли в комнату. Навстречу нам — товарищ Сталин. Такой же, каким мы видели его на портретах, – в кителе, брюки в голенища сапог заправлены, волосы с проседью. Он принял нас в своем рабочем кабинете. Были с ним товарищи Молотов и Ворошилов.
Мы сели у большого стола, от волнения слова не шли на ум, наступила пауза. «Закуривайте, – любезно предложил нам товарищ Сталин, сам закурил свою трубку и стал спрашивать то одного, то другого. И с нас робость как рукой сняло. Все интересовало товарища Сталина: где и как отряды живут, как относится население к оккупантам. Когда зашла речь о вооружении отрядов, товарищ Сталин сказал: «Мы автоматов сейчас выпускаем столько, что хватит и для вас, и для армии». Ну и начали мы давать свои заявки, кому сколько нужно. Товарища Сталина интересовало все, как мы перебрались через линию фронта — пешком или приехали. А когда узнал, что нашим транспортом был самолет, заинтересовался, сколько мы можем принять самолетов.

На прощание Иосиф Виссарионович пожал каждому из нас руку и спросил, не нуждается ли кто в отдыхе или лечении. Горячо поблагодарили мы его за внимание и заботу и в один голос изъявили желание скорее вернуться к своим отрядам.

Из приемной Сталина мы направились в Центральный штаб партизанского движения. Через полчаса вслед за нами приехал товарищ Пономаренко. Было заметно, что он очень доволен.

Ходит по своему кабинету, курит, рассказывает эпизоды периода гражданской войны, а потом вдруг совершенно неожиданно говорит: «Ну, разрешите теперь поздравить вас. Только что подписан Указ о награждении партизан». Меня и моих товарищей Пономаренко поздравил с присвоением звания Героя Советского Союза. А через день Михаил Иванович Калинин вручил нам награды.

В Москве мы провели еще один день, а назавтра самолеты уносили нас из столицы. И была у нас только одна мысль, одно горячее желание – побыстрее сокрушить врага.

М.П. Ромашин,
командир партизанской бригады имени Щорса,
Герой Советского Союза.